Простушка и пастух  - Мари Ардмир

– Видел, – не без гордости ответил Альф. – И позволил себе кое-что поправить. И кое-что забрать в награду за незаметное проникновение.

– Например?

– Ее дневник!

– Что в нем интересного, она ни с кем не спит? – вмешался в диалог надменный Лирик.

Мало им простых издевательств, еще и по моей личной жизни решили пройтись. Даже порадовалась, что рассказывать особенно нечего.

– В нем перечень наших проделок, несколько слайдов, улик и точные описания подстав, – ответил Альф. – Если она вдруг неведомым образом поймет, кто сегодня лишил ее триумфа, то доказательной базы для повторной МСТИ у нее не будет.

Повторный акт возмездия? А я и не знала, что такое возможно. Да, младший из близнецов всегда думал наперед. Этого у него не отнять.

– Умный, идиот… – заметил Легас и тоже поднялся из-за стола.

– Ты голова, Гардори! – раздалось из недо-маячка.

– Лучший из лучших, – подхватила речевку Вим.

– Точь-в-точь, как я! – хмыкнул Ридас. Переждал общий смех под чоканье бокалов и тише спросил: – И кто тебе помог с незаметной развязкой узлов в ее квартире?

Кто-то встал со скрипучего кресла, что-то прокатилось по полу. В дверь по ту сторону прослушки постучались, предложили поцеловаться и с хохотом унеслись. Слышались взрывы и топот, переливы гитарных струн. Дверь закрылась, звуки притихли. Нет сомнений, братья празднуют день солнцестояния в общежитии академии. Гады! Удачно скрываются там от преподавательской мести и до завтра в город не выйдут.

– Альф, кто помог? – продолжил допытываться старший Гардори.

– Ты никогда не догадаешься, мой друг, – самодовольно ответил младший. – Никто не догадается. Разве только ректор Юри может сопоставить факты, но он промолчит. Потому что они с моим советчиком друзья! А друзья не подставляют.

О личности советника Ридас догадался сразу и отборным матом высказался на этот счет.

– Он тебя убьет, когда узнает!

– Не узнает, – усмехнулся Альф. – Он отбыл на теплые берега задолго до жеребьевки простушек и пастухов. Ведь наш дорогой и всеми уважаемый…

Связь оборвалась, Легас кашлянул. Или наоборот, Легас кашлянут, а затем уже связь оборвалась, не дав услышать имя. Впрочем, уже ничто не имеет значения.

– Прошу прощения, – неожиданно сказал мне лорд.

– За что вы извиняетесь? – Я вытерла набежавшие слезы. И продолжая смотреть на шпили башен близ площади города, тихо произнесла: – Это не вы их надоумили изводить преподавателей в течение года. Не вы создали систему терпимости и единственный день мести. Не вы вскрыли мою квартиру. И заготовки для проказ испортили также не вы.

– Вирджиния. – Лорд подошел ближе, желая то ли словами утешить, то ли обнять.

– Это кто-то из плетельщиков, – просипела я. Легас замер с поднятыми руками, так и не накрывшими в поддержке мои плечи. – Я говорю о том советнике, что дал подсказку младшему Гардори, – пояснила тихо. – Он маг плетений. И если братья боятся, что он может обо всем узнать, значит, маг работает в академии или как-то с ней связан.

Я замолчала. В тишине, все так же звенящей под действием руны, обозначилась легкая вибрация. Это Иви постучала снаружи в стекло и на пальцах показала, что ужин готов. В отражении мы с Легасом одновременно кивнули, призрак исчез. И тишина стала еще более тягостной.

– А знаете, что самое обидное? – спросила я, не ожидая вопроса. – То, что мне нравится моя работа, нравятся коллеги и студы, нравится город… академия. Ректора Юри люблю, как второго отца. Это он меня после окончания школы отправил в лицей для одаренных, а только затем принял в академию. Сказал, что так мы сократим разрыв в возрасте, и меня будут меньше задирать. Он был прав. Когда я экстерном закончила профессорат, я была крепка как никогда, и плевать хотела на мнение окружающих. Пока не стала преподавать. – Голос сел до шепота, признание само собой сорвалось с губ. – Я не выдержу еще один год издевательств…

– Вирджи.

– Все в по-порядке. В порядке… Это всего лишь миг слабости.

Всего лишь миг, но крепкие руки уже обняли меня, теплое дыхание коснулось щеки. И страх академии, наводящий ужас плетельщик вдруг тихо попросил:

– Не плачьте.

– Простите. Я стараюсь, правда. Просто… – Тихий всхлип разбавил мою речь. – Просто подумала, что дозволенные проказы – это своего рода экзамен на звание старшего преподавателя. Ведь никто из старших не стремится отомстить, они давно уже не простушки, а пастухи.

– Потому что им месть ни к чему.

– Наверное, и раньше была не нужна, – выдохнула я.

Над площадью зажглись первые огни, вот-вот должен был начаться карнавал, на который мне уже не хотелось идти. Мне уже ничего не хотелось. Немудрено если в этом состоянии я проведу две недели зимних каникул, или все три.

– Ошибочное мнение, – судя по голосу, лорд усмехнулся. – Мы все проходим через этапы становления. И никто не хочет рассказывать о том, через что прошел и сколько раз.

– Вы то-тоже не расскажете? – Я перевела взгляд на его отражение.

– Мы нечего. Надо мной не издевались, потому что я долги сразу возмещал. В лекциях заложено время и на теорию, и на практику. Я пользовался этим. Догадайтесь, кто шел в подопытные в конце лекции?

– Умно, – была вынуждена признать.

Он мягко развернул меня к себе, с прищуром заметил:

– Вы умнее. Я следил за вами сегодня и не переставал восхищаться. Я в своей преподавательской манере даю студам один и тот же материал с небольшими изменениями, а вы в порыве мести подготовили не менее ста задач.

– Нет, я не настолько помешалась… – смущенно опустила взгляд. Настолько, но признаться страшно даже себе.

– По десять на каждого студа с использованием разных маг-основ и возрастающей степенью сложности. Вы провели колоссальную работу, кропотливую. И младший Гардори, увидев ваши записи, испугался, как мальчишка. Только вдумайтесь, он не пытался их решить, он внес изменения в заготовки вплоть до… – Подняв мое лицо за подбородок, плетельщик вкрадчиво спросил: – Каким пунктом была вампирица Кровия Кови? Седьмым или девятым?

– Восьмым.

– Вплоть до восьмого пункта, – спокойно продолжил лорд. – Восемьдесят задачек он испортил, к остальным даже близко не рискнул подойти. Поэтому сейчас вместе с братом и ближайшими прихвостнями он не веселится на площади, а прячется в стенах академии, и я уверен, трясется от страха. Слышите, Вирджи? Вы, простушка, не так просты.

Силой воли задавила новый всхлип и спрятала промокший платок в карман халата. Удивительно, как иной взгляд на ситуацию может изменить все и вся. Захотелось улыбнуться и сказать…

– Слышу. Спасибо.

– Рано для благодарностей. – Движением пальцев Легас растворил царившую вокруг тишину и за руку потянул меня прочь из кабинета. – Сейчас поедим и сходим на площадь – карнавал нельзя пропускать. А завтра, когда все они расслабятся, мы начнем мстить.